Как Мохиб прошёл путь от хаотичных совещаний в аппарате Совета национальной безопасности до управления проектом стоимостью в миллиард долларов?
Автор: Мохибулла Нури, бывший руководитель отдела политики Совета национальной безопасности Афганистана, член Консультативного совета “Сангар”
Недавно я прочитал в СМИ, что Хамдулла Мохиб, бывший советник Гани по национальной безопасности, после сдачи страны талибам и разрушения целой государственной системы теперь управляет в Объединённых Арабских Эмиратах космическим проектом стоимостью в миллиард долларов — располагая огромными суммами денег, украденными со стола бедного и угнетённого народа Афганистана. И действительно, разве кому-либо доверили бы управление проектом такого масштаба, если бы он не имел в нём финансового участия?
Но прежде чем этот человек сколотил столь баснословное состояние, как ему удалось довести до краха институты безопасности целой страны? Чтобы понять эту трагедию, достаточно рассказать о первых днях его работы в аппарате Совета национальной безопасности.
Когда Хамдулла Мохиб был назначен советником Гани по национальной безопасности, он принял участие в своём первом заседании руководства аппарата Совета национальной безопасности, которое, как обычно, проводилось каждое утро с участием заместителей и руководителей управлений. Хотя он получил образование в Лондоне и имел опыт руководства посольством Афганистана в Вашингтоне, то, как он проводил заседания, выглядело смехотворно.
В те первые дни он попросту не знал, с чего начинать и даже как завершать заседание. Все вопросы безопасности были для него новыми, и даже обычные военные понятия казались ему незнакомыми и непривычными. Всякий раз, когда поднимался новый вопрос, требовались немалые терпение и нервы, чтобы объяснить его ему.
На том самом первом заседании он начал со следующих слов:
“Начиная с сегодняшнего дня разработка политики и бумажная волокита должны прекратиться. У нас нет времени на эти вещи, и отныне мы будем работать напрямую с оперативными структурами безопасности”.
К тому времени я уже почти десять лет занимался разработкой оборонной политики и политики в сфере безопасности. Возмущённый этими безответственными словами, я поднял руку в знак протеста и сказал:
“Доктор-сахиб, то, что вы называете бумажной волокитой, — не то же самое, что процесс разработки политики. Сам смысл существования Совета национальной безопасности заключается в разработке политики. Совет разрабатывает политику, а структуры безопасности её реализуют. Если мы тоже начнём заниматься оперативной работой, то чем тогда мы будем отличаться от структур безопасности?”
Услышав это, он разозлился, но, поскольку это было его первое заседание, сумел сдержаться.
Одним из незаконных и самовольных действий Мохиба стало вовлечение его иностранной супруги Лил Мохиб в официальную деятельность аппарата Совета национальной безопасности. Под предлогом оказания помощи детям погибших военнослужащих она намеревалась создать НПО (неправительственную организацию) и получить для неё финансирование из иностранных источников и от зарубежных организаций.
Для этого было созвано большое совещание, в котором приняли участие заместители руководителей структур безопасности, несколько высокопоставленных сотрудников аппарата Совета национальной безопасности и ряд представителей международных организаций. Однако особенно примечательным было то, что госпожа Мохиб, не занимая вообще никакой официальной должности в государственной структуре, сидела во главе заседания и руководила им.
Она поручила женщине по имени Фаришта подготовить пространную презентацию, суть и основной посыл которой заключались в том, что создание и запуск этой НПО абсолютно необходимы для оказания помощи детям погибших сотрудников сил безопасности.
На этом совещании присутствовало большое число должностных лиц, в том числе группа иностранцев и господин Фазил, руководитель аппарата советника по национальной безопасности. Как руководитель отдела политики, я выступил против этого предложения и прямо заявил:
“Мы создали Министерство по делам погибших и инвалидов, учредили военный департамент и, что самое важное, здесь же, в аппарате Совета национальной безопасности, сформировали комитет по реализации политики в отношении погибших военнослужащих сил обороны и безопасности, который проводит заседания каждую неделю. Так зачем же создавать НПО? Вместо создания параллельной структуры нам следует укреплять и поддерживать недавно учреждённое Министерство по делам погибших. Если ваша цель — координация помощи, вы можете использовать уже существующий при Совете комитет, в который входят представители всех структур безопасности, чтобы привлекать необходимую помощь и координировать её с Министерством по делам погибших и соответствующими ведомствами”.
Сразу после того, как я выступил против этих незаконных действий, был издан приказ о моём увольнении. Мохиб осуществил это увольнение в нарушение закона, несмотря на то что я был принят на эту должность по итогам конкурсной программы CBR Независимой комиссии по административной реформе.
В то время я намеревался подать на Мохиба в суд, однако друзья отговорили меня, сказав, что обращение в зависимые суды и к коррумпированным судьям, назначенным Гани, не принесёт никакой пользы.
Но как этот произвольный, персонализированный стиль управления распространился на всю страну и в конечном итоге привёл к катастрофе?
Назначение человека, не имевшего никакого опыта работы в сфере безопасности, советником по национальной безопасности страны, находившейся в глубоком кризисе, нанесло сокрушительный удар по государственной системе. За время пребывания Мохиба в должности сотни опытных генералов и офицеров были уволены и заменены неопытными людьми. Гани неоднократно признавал, что только за первый срок его правления погибли около 45 тысяч сотрудников сил безопасности. С учётом обоих президентских сроков Гани и Мохиб несут прямую ответственность за гибель более 100 тысяч военнослужащих и сотрудников сил безопасности, развал Афганской национальной армии и полный крах государственной системы.
Сегодня, когда мы видим, как главные архитекторы падения и разрушения Афганистана, обладая баснословными состояниями, нажитыми за счёт ограбленного народа, погружены в миллиардные проекты в Эмиратах, становится ясно, что трагедия нашей страны отнюдь не была случайностью. То, что неопытный человек на первых заседаниях Совета национальной безопасности высмеивал как «бумажную волокиту» и «бесполезную разработку политики», проистекало именно из того образа мышления, который выхолостил государственные институты изнутри и в конечном итоге привёл их к краху.
История засвидетельствует, что ценой этого произвола и беззакония стала кровь более 100 тысяч сотрудников сил безопасности и изгнание целого народа — преступление, которое не сможет стереть ни космический проект в Эмиратах, ни течение времени и которое никогда не исчезнет из исторической памяти Афганистана и памяти его жертв.
