Почему регион периодически требует формирования инклюзивного правительства в Афганистане?
Автор: Абдунасир Нурзад, исследователь в области безопасности и геополитики, специально для Сангар.
После возвращения талибов к власти почти все соседние державы — от Ирана и Пакистана до России, Китая, Индии и стран Центральной Азии — последовательно подчеркивают необходимость создания в Кабуле «инклюзивного правительства». На первый взгляд это может показаться дипломатической рекомендацией или моральным лозунгом, однако на деле имеет глубокие корни в вопросах безопасности и геополитики.
В отличие от многих политических движений Афганистана, талибы действуют не на основе национальной программы, а вокруг узкоидеологического толкования. Такая ограниченная идеология делает их склонными к превращению в неконтролируемый инструмент в региональных раскладах и открывает путь к влиянию транснациональных сетей, экстремистских группировок или неизвестных финансовых покровителей. С точки зрения соседей, сохранение этой идеологической природы не только удерживает Афганистан в состоянии нестабильности, но и создает почву для распространения небезопасности, экстремизма и миграции через их границы.
Опыт последних двух десятилетий также показал, что прозападные силы в Афганистане не сумели выстроить устойчивые доверительные отношения с соседями. Западные проекты по строительству государственности фактически превратили Афганистан в плацдарм для военного и разведывательного проникновения внешних игроков. С этой точки зрения, продолжение однопартийного правления талибов, хотя и чревато хаосом, может оказаться менее опасным, чем резкая замена их прозападным движением, которое породит те же угрозы в иной форме. Именно поэтому регион ищет «третий путь» — ни «чистый талибанизм», ни «безусловная западнизация», а сбалансированное сочетание различных афганских сил.
Сегодня талибы, в отличие от 1990-х годов, обладают более цельной структурой, однако внутри движения стремительно растут противоречия вокруг власти, богатства и этнической принадлежности. Для самих талибов эта видимая цельность — преимущество, но для соседей она означает наличие субъекта, с которым трудно торговаться или договариваться.
В таких условиях любое соглашение в сфере безопасности или экономики может быстро оказаться под влиянием решений закрытого центра власти и поставить под угрозу интересы региона. Именно этот страх толкает страны к требованию «инклюзивного правительства», чтобы за счет внутреннего баланса власти сохранить доступ к нескольким каналам переговоров.
С точки зрения соседей, монопольный Афганистан под властью талибов — это возможность для внешних держав: страна с единственным центром принятия решений в случае разногласий с соседями легко превращается в инструмент давления далеких игроков. Чем более многообразна структура власти в Кабуле, тем труднее наладить эксклюзивное внешнее влияние и тем выше цена дестабилизации.
Региональные государства ясно понимают, что вовлечение различных сил в афганскую власть — хотя это сложно и требует времени — может укрепить внутренний баланс и затруднить внешнее вмешательство. С геополитической точки зрения это позволяет соседям вести дела не с одним замкнутым и непредсказуемым игроком, а с комплексом сил, готовых к переговорам.
Опыт последних десятилетий показал: всякий раз, когда Афганистан становился монополией одной группы или узкой коалиции, усиливались нестабильность и прокси-соперничество. Напротив, когда структура власти в Кабуле была более разнообразной, возможности для регионального сотрудничества расширялись.
Таким образом, «многообразие акторов власти» — это не лозунг, а необходимость для обеспечения безопасности соседей Афганистана. Это многообразие дает им уверенность, что Кабул не станет инструментом геополитической угрозы их интересам.
Регион стремится к инклюзивному правительству не из сочувствия к афганскому народу, а исходя из соображений национальной безопасности и геополитических интересов. Соседи понимают: монолитные талибы — это неконтролируемый инструмент, открытый для внешних манипуляций, а прозападные течения в прошлом воспринимались как не менее опасные. Единственное решение — создание многослойной, участнической структуры власти, где внутренний баланс будет способствовать региональной стабильности.
Однако реализовать эту модель далеко не просто. Талибы по-прежнему считают свою исключительную легитимность источником власти и не готовы к реальному разделению полномочий. С другой стороны, анти-талибские силы фрагментированы и неорганизованны. Без скоординированного регионального давления и совместно разработанной дорожной карты лозунг «инклюзивного правительства» так и останется дипломатической рекомендацией.
Будущее Афганистана зависит от того, выйдут ли его соседи за пределы роли наблюдателей и с помощью сочетания давления, поощрений и инициатив действительно подтолкнут структуру власти к реальному участию разных сил. В противном случае «геополитический бархут», формирующаяся сегодня, завтра поглотит не только Афганистан, но и весь регион.
