Правила игры всё ещё не ясны, но её последствия для людей более чем реальны.
Автор: Абдулнасир Нурзад, исследователь политики и геополитики, специально для “Сангар”
Пакистанская армия вновь заявила, что у неё нет разногласий или проблем с народом Афганистана и что её главная проблема — режим Талибана. В то же время она утверждает, что правительство Талибана не является инклюзивным и не представляет афганский народ. Однако буквально следом заявляет, что, если Талибан предотвратит нападения на Пакистан, у Исламабада не будет проблем с правительством Талибана. Иными словами, вы навязали Афганистану режим, лишённый легитимности и народной поддержки, преследуя собственные цели, но теперь, когда игра изменилась, поднимаете шум.
Здесь возникает серьёзное противоречие. Всякий раз, когда интересы Пакистана оказываются под угрозой, афганский народ становится удобным предлогом. Формально проблема не в народе, однако именно этот народ несёт на себе бремя политики Пакистана в сфере безопасности, военной и разведывательной политики.
Пакистанская армия предупредила, что, если Талибан не сможет предотвратить нападения, исходящие с территории Афганистана, Исламабад задействует свои «старые рычаги» и пойдёт на любые меры. Представитель армии заявил, что с террористами не ведут переговоров — их уничтожают. Но здесь возникает вопрос: с каких пор терроризм стал проблемой для Пакистана?
На протяжении последних двадцати лет сам Пакистан обвиняли в поддержке группировок, которые впоследствии пришли к власти. Когда эти группы действовали в соответствии с интересами Пакистана и его союзников, определение терроризма, по всей видимости, было иным. Теперь же, когда Пакистан испытывает давление в результате нападений со стороны региональных соперников и вооружённых группировок, то же самое явление превратилось для него в главную угрозу.
Разумеется, эту проблему не следует чрезмерно упрощать. Угрозы безопасности внутри Пакистана реальны, а вооружённые нападения имеют серьёзные последствия для населения страны. Однако борьба с терроризмом не может определяться исходя из краткосрочных интересов и политических отношений.
Суть игры в Афганистане всё ещё не до конца ясна. Роль Талибана, политика Пакистана и её связь с западными планами в регионе требуют более тщательного изучения. Действительно ли Пакистан остался один на афганском поле или он по-прежнему является частью более широкого расчёта в сфере безопасности, в рамках которого эта страна используется для оказания давления на региональных соперников?
Исламабад, с одной стороны, хочет получить больше пространства для манёвра по мере изменения ситуации в Афганистане, а с другой — опасается, что Индия и другие региональные соперники могут использовать Талибан или существующую ситуацию против Пакистана. Именно поэтому он оправдывает своё военное, дипломатическое давление и давление в сфере безопасности необходимостью самообороны.
Представитель пакистанской армии заявил, что террористы находятся в Кандагаре, Кабуле и других районах и что их деятельность необходимо пресечь. Он даже отметил, что Пакистан располагает информацией об их местонахождении. Здесь возникает вопрос: если имеются разведывательные данные и возможности для действий, почему механизмы противодействия и нанесения ударов по ним остаются столь неясными? Действительно ли речь идёт исключительно об угрозе безопасности или этот вопрос также связан с контролем над афганским полем?
Пакистан также подчёркивает обязательства, предусмотренные Дохинским соглашением, утверждая, что Талибан не должен допускать использования территории Афганистана для террористической деятельности против других стран. Но здесь возникает ещё один вопрос: не превратилось ли Дохинское соглашение в политический инструмент? Используется ли оно для оправдания усиления давления на Талибан или целью действительно является пресечение деятельности вооружённых группировок?
Позиция самого Талибана в этой ситуации также противоречива. С одной стороны, он утверждает, что на территории Афганистана нет никаких террористических группировок; с другой — стремясь ослабить давление, сохраняет открытыми двери для диалога с Пакистаном и другими странами региона. Учитывая опыт падения режима в 2001 году и его вовлечённость в различные разведывательные сети, группировка понимает, насколько хрупким является её нынешнее положение.
Талибан находится в сложном положении. С одной стороны, он сталкивается с кризисом внутренней и международной легитимности; с другой — с угрозой со стороны ИГИЛ-Хорасан, давлением Пакистана и соперничеством региональных держав. Именно поэтому он ищет поддержку посредством различных проектов и временной помощи со стороны разных государств.
В этом контексте заслуживает внимания и роль Саудовской Аравии. С одной стороны, Эр-Рияд стремится сыграть определённую роль в снижении напряжённости между Талибаном и Пакистаном; с другой — преследует собственные интересы в соперничестве с Ираном и расширении своего регионального влияния. Афганистан может служить важным полем в сфере безопасности и геополитики для различных игроков, включая Саудовскую Аравию и её западных союзников. Вместе с тем любые утверждения о связях между инвестициями, вооружёнными группировками и программами спецслужб должны рассматриваться на основе независимых доказательств. Нельзя без доказательств связывать каждое изменение ситуации в сфере безопасности с каким-либо единым проектом.
Ещё один важный момент касается заявлений пакистанской армии о возможности улучшения отношений с Талибаном. Было заявлено, что разногласия не являются постоянными и что отношения могут улучшиться, если Талибан устранит озабоченности Исламабада в сфере безопасности.
Но каков политический смысл этих заявлений? Ожидает ли Пакистан от Талибана координации исключительно с Исламабадом и ограничения отношений с Индией, Ираном, Россией, Китаем, Турцией и арабскими странами? Не используются ли опасения в сфере безопасности в действительности как прикрытие для сохранения влияния и контроля Пакистана над решениями Талибана?
Талибан стоит перед сложным выбором. С одной стороны, он не может игнорировать прежние зависимости и давление со стороны Пакистана; с другой — пытается установить более широкие отношения со странами региона. Любой его шаг может вызвать реакцию Исламабада.
Сам Пакистан также находится в непростом положении. Страна сталкивается с экономическими проблемами, внутренней нестабильностью, региональным соперничеством и политическим давлением. Его возможности не ограничиваются военными мерами. Поддержка противников Талибана, дипломатическое давление, использование международных связей и координация с западными программами в сфере безопасности входят в число направлений, которые могут учитываться в расчётах Исламабада. С другой стороны, Талибан сталкивается с дефицитом легитимности, растущим отчуждением от афганского народа и нарастающими вызовами в сфере безопасности.
Таким образом, речь идёт не просто о разногласиях между Пакистаном и Талибаном. Это более сложная игра, в которой каждая сторона стремится переложить ответственность за кризис на другую и одновременно получить больше пространства для манёвра. Афганский народ вновь оказался в центре этой игры — игры, правила которой всё ещё не до конца ясны, но последствия которой для людей более чем реальны.
