Почему горный талиб уважает Масуда, а лондонский талиб его ненавидит?
Автор: Абдулкадир Мирзаи
За последние 25 лет я ни разу не видел, чтобы хоть один закалённый в боях вооружённый талиб, командир «Красного подразделения» или фронтовой боец «Талибана» оскорблял Ахмад Шаха Масуда. Напротив, в своих воспоминаниях они всегда говорили о нём с уважением.
Почему же тогда талиб в галстуке, живущий на Западе, смотрит на него иначе?
Ответ следует искать в характере самого Масуда.
— Стойкость и мужество: человек, который так и не научился проигрывать
Масуд — единственный военачальник в современной истории Афганистана, который противостоял двум сверхдержавам. Он сковал Советский Союз со всей его военной мощью в Панджшере, а позднее в течение пяти лет удерживал вооружённых талибов у ворот Панджшера. Вооружённый талиб, который сам прошёл войну, понимает, что значит держаться в одном ущелье практически с пустыми руками — сначала против Красной армии, а затем против многотысячного войска. Уважение между военными — неписаный закон войны. Именно поэтому талиб, который действительно воевал, не оскорбляет Масуда: он знает цену мужеству.
Но талиб в галстуке, видевший войну лишь на экране телевизора, не способен понять такого мужества.
— Неподкупность и чистые руки: то, что не смогли запятнать даже его враги
На протяжении 30 лет враги Масуда пытались найти хотя бы одно свидетельство коррупции, частный дом за границей или принадлежавший ему банковский счёт — и ничего не нашли. Будучи командующим Панджшера и министром обороны Афганистана, он жил в глинобитном доме в Ходжа-Бахауддине. Даже пакистанские генералы писали в своих книгах: «Масуд был единственным лидером, которого невозможно было купить».
Вооружённый талиб, уставший от коррупции тех самых кабульских «талибов в галстуках», способен понять такую неподкупность. Но для таких людей, как Шукрия Баракзай и ей подобные, для которых политика — это бизнес, лидер, которого невозможно купить, представляет угрозу.
— Патриотизм: человек, который не продал Афганистан Пакистану
Именно это отличало Масуда от всех остальных лидеров. Ему неоднократно предлагали сделку: признай линию Дюранда — и весь Пакистан встанет за твоей спиной. Он отказался. Ему предлагали воевать по указке ISI — он отказался. Одно из наиболее известных его высказываний звучит так: “Даже если ты захватишь весь Афганистан, если ты не остановишь вмешательство Пакистана, мы продолжим сражаться”.
Вооружённый талиб, хотя и может придерживаться талибских взглядов, всё же остаётся афганцем и в глубине души способен почувствовать этот патриотизм. Но талиб в галстуке, со вторым паспортом в кармане и будущим своих детей, связанным с Лондоном и Вашингтоном, не любит патриотизм, потому что тот подрывает рынок его политического торга.
— Притягательная личность и харизма: лидер, который после смерти стал ещё значительнее
Масуд был не просто командиром — он был целой школой мысли. С короткой бородой, улыбающимся лицом и книгой в окопах он явил миру образ просвещённого мусульманина — образ, который Запад никогда не хотел видеть. Именно поэтому за 25 лет, прошедших после его гибели, масштаб его личности продолжает расти с каждым днём.
Вооружённый талиб считает его достойным противником. Но талиб в галстуке ненавидит его, потому что харизма Масуда закрывает лавочку, торгующую образом «жестокого ислама и афганца-террориста» — образом, который эти люди продают на Западе.
В заключение:
Закалённый в боях талиб увидел Масуда в зеркале собственного оружия — и проникся к нему уважением.
Талиб в галстуке увидел Масуда в зеркале интересов своих хозяев — и боится его.
9 сентября 2026 года
