Действительно ли талибы придерживаются ханафитского мазхаба?
Автор: Мухиддин Махди, политик и исследователь
Одним из критериев для поиска ясного ответа на этот вопрос является отношение этой группы к персидскому языку, поскольку персидский был родным языком имама Абу Ханифы, который является основателем и духовным лидером ханафитского мазхаба — имама, последователями которого являются сотни миллионов мусульман по всему миру. Именно имам Абу Ханифа вынес фетву, разрешающую совершение намаза на персидском языке.
И это ещё не всё. Персидский является родным языком большинства жителей Афганистана. Персидский является межэтническим языком подавляющего большинства афганского народа. Персидский является вторым языком исламского мира, поскольку именно на него впервые был переведён и истолкован Коран; это язык, посредством которого весь Ближний Восток, Центральная Азия и Восточная Азия — вплоть до Бирмы, Индонезии и Филиппин — познакомились с исламом.
Персидский — язык шести великих имамов хадиса, то есть авторов «Сахих ас-Ситта»: Бухари, Нишапури, Систанского, Тирмизи, Казвини и Наса’и.
Персидский — язык раннего исламского мистицизма; язык Баязида Бистами; язык Абу-ль-Хасана Харакани; язык Ходжи Абдуллы Ансари Гератского; язык Али Худжвири Газневи; язык Санаи Газневи; язык Шамса Табризи; язык Мавланы Джалаладдина Мухаммада Балхи-Руми; язык Абдуррахмана Джами Гератского.
Персидский — язык таких великих мыслителей и учёных, как Абу Али ибн Сина Балхи, Абу Райхан аль-Бируни, Абу Бакр ар-Рази и Мухаммад ибн Муса аль-Хорезми.
Персидский — язык великих толкователей Корана, таких как Мухаммад ибн Джарир ат-Табари, Абуль-Фатх ар-Рази и Абуль-Фадль Рашидуддин Майбуди — автора знаменитого мистического толкования «Кашф аль-асрар», написанного на персидском языке.
Персидский — язык великих правоведов, таких как Бурхануддин Али ибн Абу Бакр аль-Маргинани, автор «Аль-Хидая»; Абу Бакр Мухаммад ибн Ибрахим аль-Бухари; Абу-ль-Лайс Наср ибн Мухаммад ас-Самарканди; Шамс аль-Аимма Мухаммад ибн Ахмад ас-Сарахси; Наджмуддин Абу Хафс ан-Насафи — тот самый учёный, чья книга «Акыда ан-Насафия» была переведена на пушту Ахундом Дарвезой.
И наконец, персидский — язык «Имама афганцев», Ахунда Дарвезы Нангархари.
Разве вражда к этому языку не является очевидным свидетельством лжи и лицемерного притворства талибов в их заявлениях о своей приверженности исламу и ханафитскому мазхабу?
Талибы не только унаследовали вражду и языковой фанатизм прежних афганских правительств по отношению к персидскому языку, но фактически пошли ещё дальше своих предшественников. Они изменили язык государственного управления; изменили язык надписей на вывесках; изменили названия исторических районов и мест в Кабуле и других местах [недавно я увидел видеосюжет о событиях, связанных с улицей Харабат. Позади репортёра, на вывеске, установленной у входа на улицу, была пуштунская надпись: «Да Харабат куча»].
Группа «Талибан», подобно своим предшественникам, настаивает на том, чтобы называть язык «дари», хотя название народа, говорящего на этом языке, упоминается в хадисе Пророка: «Если бы религия находилась у Плеяд, человек из Персии достиг бы её». Между тем в исламскую эпоху «дари» было одним из названий и обозначений персидского языка. Эта политика была создана для того, чтобы оторвать многочисленную персоязычную общину страны от её истории и культуры и лишить её преимуществ общего языка с персоязычными народами других стран.
Одним из способов лишения этих преимуществ является препятствование использованию исконно персидских слов и терминов под предлогом того, что они являются иностранными. Известным историческим примером такого подхода является запрет на использование слов «данешгах» и «данешкаде» — «университет» и «факультет/институт». Несмотря на то что существование этих слов в древних произведениях на персидском языке неоднократно доказывалось — в частности, я сам показывал фотографии страниц книги «Айн-и Акбари», написанной Абуль-Фазлом Аллами, министром Джалалуддина Мухаммада Акбара, где употребляются слова «данешгах» и «данешкаде», — они не отказались от своего невежества и фанатизма.
Недавно Министерство информации и культуры Талибана по приказу своего невидимого лидера поручило группе разработать проект «унификации принципов орфографии пушту и дари». Однако уже с самого начала работы в названии этой «группы» они использовали английское слово «воркшоп»: «Пятидневный воркшоп по исправлению и унификации принципов орфографии пушту и дари».
Иными словами, как сказал Хазрат Саади:
Хишти аввал чун ниҳад меъмор каҷ,
То Сурайё меравад девор каҷ.
Если зодчий первый кирпич кладёт криво,
Стена до Плеяд пойдёт криво.
(«Сангар» — все стихи переведены дословно.)
Между тем — как минимум — уже на протяжении тысячи лет в персидской прозе и поэзии слово «каргах» употребляется в значении мастерской, места работы и производства материальных или духовных благ.
Например:
В прозе, в «Истории Бухары»:
«И в Бухаре была мастерская между крепостью и городом, недалеко от Соборной мечети, где ткали ковры и шёлковые ткани».
В поэзии — два примера из произведений Манучехри, поэта при дворе Махмуда и Масуда Газневидов:
Сад коргоҳи Шуштар кардааст боғи Лош,
Сад коргоҳи Тибет кардааст дашти Тай.
Сто мастерских Шуштара он превратил в сад Лаша,
Сто мастерских Тибета — в пустыню Тай.
Или:
Чунон коргоҳи Самарқанд шуд,
Замин аз дари Балх то Ховарон.
Дару бому девори он коргоҳ,
Чунон зангиён, коғазгарон.
Такой мастерской стал Самарканд,
Земля от ворот Балха до Хорасана.
Двери, крыши и стены той мастерской —
Словно работы Зенгидов и изготовителей бумаги.
Талибы намеренно закрывают глаза на тот факт, что эти эквиваленты существуют, поскольку, безусловно, в этой группе есть люди, которые знают об этом вопросе и которым уже были показаны эти примеры. Но поскольку в пуштунском языке такого эквивалента не существует, им неизбежно приходится препятствовать развитию персидского языка.
Однажды, во времена республиканского правления, в том же Министерстве информации и культуры возник спор по поводу названия самого министерства. «Иттилоот ва Култур» был вариантом, за утверждение и принятие которого настойчиво выступало большинство представителей одного «круга» — в том числе один из руководителей телеканала «Шамшад», — лишь бы не было утверждено персидское название «Иттилоот ва Фарханг», то есть «Информация и культура».
На одном из заседаний, где большинство было на их стороне, временно было решено, что министерство будет называться «Иттилоот ва Култур». Тот самый руководитель телеканала, радуясь тому, что название «Иттилоот ва Фарханг» не было утверждено и принято, прямо во дворе министерства исполнил аттан — традиционный афганский танец!
Если отбросить фанатизм, следовало бы написать:
“Пятидневное рабочее совещание по исправлению и унификации орфографии персидского и пуштунского языков”.