Скрытая доктрина НАТО в игре между Талибаном и Пакистаном
Автор: Абдунасир Нурзад, исследователь в области безопасности и геополитики, специально для “Сангар”
Современный регион Южной и Центральной Азии превратился в лабораторию политического и военного инженерного воздействия Запада. Здесь США с помощью своих локальных и региональных союзников — прежде всего Пакистана и Турции — реализуют многослойный проект под названием «война и мир» между Талибаном и Исламабадом.
На первый взгляд, это выглядит как попытка сдержать насилие, обеспечить стабильность и вести переговоры с полуофициальными вооружёнными группами. На самом деле же речь идёт о более широкой доктрине, которую можно назвать «азиатским нацизмом»: воспроизведение расистских и экспансионистских идеологий через религию, этничность и географию с целью укрепления западного господства в регионе.
Пакистан без «зелёного света» Вашингтона не способен даже на тактические действия на своих границах. Его разведывательные и военные структуры фактически являются исполнительным рычагом США в Южной Азии. Талибан управляется косвенно через американское влияние. Элемент Хаккани и его скрытая сеть — наглядный пример такой комбинированной управляемости. Эта сеть, созданная в рамках ЦРУ и ISI при арабском финансировании, сегодня функционирует как силовой инструмент НАТО на границах Китая, России и Ирана.
Важную роль играет и группа Техрик-и-Талибан Пакистана (TTP). Она не является реальной угрозой для Исламабада и не представляет независимой опасности для безопасности Кабула, а служит «запрограммированным элементом дестабилизации», создающим предлог для контролируемого хаоса в регионе. Эта модель следует доктрине «удалённого управления кризисом» — логике, которую Вашингтон разработал после Холодной войны для сохранения своего присутствия в кризисных регионах: создание локальных конфликтов, поддержание низкоуровневых столкновений и предотвращение возникновения самостоятельных систем.
В последнем соглашении между Талибаном и Пакистаном, координируемом США и контролируемом Катаром, реальной целью была не мирная стабилизация, а проверка разрушительного потенциала Талибана, оценка их оперативных возможностей и переопределение нового плана дестабилизации в Центральной Азии. Эти военные и разведывательные действия намеренно стерли границу между войной и миром, чтобы одновременно узаконить Талибан и перестроить силовой аппарат НАТО в рамках «карманных» государств и прокси-групп.
Особенно заметна роль Турции. Анкара, обещав участие в восстановлении зоны влияния, вошла в афганское и центральноазиатское поле. Проект пантуркизма, когда-то культурная мечта, превратился в проект безопасности. Расширение влияния от Анталии до Кавказа, Средней Азии и северного Афганистана создаёт защитный пояс вокруг Хартленда. Этот турецко-пакистанский «ось» под управлением США направлен на окружение восточного пояса цивилизации Евразии и сдерживание влияния китайской, иранской и русской цивилизаций.
В такой структуре Талибан и его союзники стали инструментами реализации новой доктрины НАТО в Азии.
Доктрина «нового азиатского нацизма» опирается на три ключевых принципа:
Идеологический экстремизм как средство массовой мобилизации;
Политический этноцентризм для создания искусственных границ и внутренних конфликтов;
Превосходство по расовым и идентичностным признакам для легитимации опосредованного господства.
По этой причине современный Талибан выполняет ту же функцию, что и европейские нацисты в 1930-х годах: подавление массового недовольства через идеологию насилия. Они действуют в рамках паштунского режима, при прямой поддержке Пакистана и «зелёном свете» Вашингтона, реализуя логику «исламского превосходства». На первый взгляд они пропагандируют религию, но на деле являются инструментом геополитического влияния НАТО против Востока.
Модель «нового азиатского нацизма» в Афганистане схожа с моделью «нового европейского нацизма» в Украине. Так же, как Вашингтон вооружает ультраправые движения и украинские паравоенные формирования под видом демократии в Европе, в Азии он поддерживает Талибан и группы на основе паштунской оси под именем ислама и сопротивления. В обоих случаях цель одинакова: сдерживание силы Востока, ослабление Китая и России, а также окружение евразийского Хартленда через дестабилизирующий Римленд.
Восток, особенно Россия, Китай и Иран, осознавая сложность этой конструкции, пока сосредоточен на других приоритетах. Эта задержка даёт США возможность использовать этнические и идеологические расколы в Афганистане. Турция, опираясь на концепцию «тюркской цивилизации», и Пакистан с инструментом «паштунизм» фактически реализуют комплексные проекты опосредованной войны. Эта война направлена на ослабление персидской цивилизации, разрушение культурной инфраструктуры таджиков и создание пояса радикализма на северной периферии Афганистана.
Персидская цивилизационная география, когда-то мост между Востоком и Западом Азии, теперь стала полем для инженерии экстремизма. Таджикские регионы, некогда символ баланса и политической мудрости в Хорасане, сегодня превратились в лабораторию НАТО и арену для испытаний пан-туркизма и паштунизма. Эти изменения затрагивают не только географию, но и политическую психологию региона.
То, что происходит в Афганистане, — это не просто кризис государства или идеологии, а столкновение двух великих доктрин: «новой доктрины нацистского НАТО» и «доктрины евразийской цивилизации». Под видом диалога, демократии и развития США создают пояс восстаний. Талибан и TTP — инструменты этих восстаний, Турция и Пакистан — актёры за кулисами, а НАТО — режиссёр скрытой сцены.
Таким образом, будущее региона будет определяться не переговорами в Дохе и показными мирными встречами, а изменением баланса сил между этими доктринами. Если Восток не сможет создать собственную модель местной цивилизационной безопасности против азиатской версии нацистского НАТО, география Хорасана на десятилетия превратится в арену сжигания цивилизационных устремлений.
В этом контексте роль таджиков с их чувствительной географией крайне важна. Геополитика таджиков — это история народа, стоящего между двумя жерновами глобальных сил, который всё ещё может направить эти жернова в свою пользу. Эта геополитика — не наука, а вера: вера в то, что осознанная идентичность способна превратить географию в источник силы.
Таджики должны понимать своё место на карте мира, почему другие сражаются за их землю, и научиться быть архитекторами этой карты, используя культурный потенциал, чувствительную географию и внутренние ресурсы для создания независимого местного нарратива и формирования цепочки сотрудничества с азиатскими державами.