Действительно ли интересы афганских “тюркских народов” важны для Турции?
Автор: Нурулла Вализаде, писатель и политолог, специально для “Сангар”
Мы закончили предыдущую статью о турецком вмешательстве в Афганистане вышеуказанным вопросом.
Сейчас мы ответим на этот вопрос. Турция считает себя защитником интересов афганских тюрков. В этой статье мы рассмотрим правильность этого утверждения. Возможно также, что определение Турцией интересов афганских узбеков может отличаться от того, что афганские узбеки определяют их для себя.
Турция смотрит на узбеков Афганистана в глобальной и региональной общей картине и, естественно, определяет их интересы на основе этой общей картины. Но реалии Афганистана и его социокультурный контекст затрудняют определение интересов этноса со стороны. Иными словами, Турция не может точно определить интересы афганских тюрков. Конечно, обсуждение вопроса о том, каковы именно интересы тюркских народов Афганистана, требует отдельного подхода. В этой статье речь пойдет о том, важны ли для Турции их интересы.
С другой стороны, однако, последний вопрос может быть не точен в глазах многих, а может быть и в корне неверен, утверждая, что интересы узбеков и интересы Турции совпадают. Но надо сказать, что это не так. Несмотря на этническую, культурную и языковую общность, Турция как новое национальное государство имеет свои интересы, отличные от интересов узбеков Афганистана.
Большинство правительств в нашем регионе находятся в аналогичной ситуации. С одной стороны, они связаны и обязаны обеспечивать собственные “национальные интересы”, заключающиеся в обеспечении безопасной и благополучной жизни граждан, проживающих на их географической территории, независимо от их этнической и племенной принадлежности, а с другой стороны, существуют родственные этнические и расовые группы за границей, поддержка и защита которых также является частью ответственности правительств. Конечно, по большому счету поддержка родственных этносов за пределами национальных границ открывает путь к установлению и развитию торгово-экономических и культурных связей между странами, но, с другой стороны, она может быть определена для многих стран из точки зрения национальных интересов и даже как сейчас национальной безопасности. Однако одно дело — “инструментальное мнение родственных народов за пределами национальной территории страны в преследовании национальных интересов”, а другое — “ценностно-ориентированная поддержка их за пределами национальных границ”.
На самом деле существует тематическое и концептуальное совпадение внутренней и внешней политики, что иногда приводит к конфликтам и создает серьезные проблемы для правительств. Это особенно сложно для таких правительств, как Турция, Иран и Индия, которые претендуют на культурно-цивилизационное центральное положение в нашем регионе.
Эта трудность такова, что во многих случаях она ставит правительства региона на распутье, чтобы отдать приоритет интересам родственных народов за границей и интересам местных граждан. Особенно когда эти интересы конфликтуют и “центральные” правительства вынуждены выбирать между двумя вариантами.
Турция находится в сложном географическом положении. Он подвержен трем основным конфликтам: Восток и Запад, арабы и неарабы, исламизм и секуляризм. Турция также конкурирует с европейскими государствами по общему благосостоянию с точки зрения уровня социальной защищенности своих граждан. Такие страны вынуждены больше внимания уделять благополучию и комфорту проживающих на их территории граждан, чем, например, изображать из себя “героя-спасителя” чужих народов! Хотя Турции до сих пор удавалось как-то примириться и двигаться вперед между всеми этими конфликтами, они всегда подвергали опасности турецкое правительство. Когда в эти споры вмешивается Турция, во многих случаях бывает сложно отдать приоритет интересам тюркских этнических групп за ее пределами.
Если обратиться к опыту последних десятилетий в Афганистане, где Турция пыталась играть роль покровителя и защитника интересов узбеков и туркмен, или тех же тюркских народов, то можно сказать, что эта страна, оказавшись перед выбором национальных интересов и интересов тюркских народов, отдавал предпочтение собственным интересам. Эта политика Турции по отношению к тюркским народам Афганистана - пример народной поговорки: "Воды по горло, дитя под ногой!" (дословно)
Партия Джунбиши милли (Национальное движение) Афганистана во главе с маршалом Достумом, которая, в конце концов, считается узбекской политической организацией и считает себя защитником интересов узбеков, во многих критических случаях занимала позицию, основанную на турецких интересах и в ущерб узбекам Афганистана. Это явно свидетельствует о том, что Турция вынуждает афганских тюрков занимать позиции, опасные для их национальных интересов. Конечно, как мы уже говорили, определение интересов узбеков – это отдельный вопрос, который будет рассмотрен позже. Но одно можно сказать наверняка, партия Джунбиш и маршал Дустум за последние двадцать лет потеряли часть своего политического и военного авторитета, действуя по совету Турции, и в долгосрочной перспективе это не в интересах узбеков.
Фактически со временем Джунбиш и маршал Достум попали под турецкое влияние, и теперь отношения партии с Турцией являются скорее отражением отношений захватчика заложников и заложника, чем отражением стратегических отношений партии с правительством, который её поддерживает! Другими словами, увеличив свое влияние внутри партии, Турция превратила Джунбиш в инструмент для продвижения своих сложных игр в Афганистане.
За последние двадцать лет маршал Дустум формировал политические союзы и принимал решения, противоречащие воле и достойному проведению политики могущественной партии Джунбиши милли. Партия Джунбиши Милли выступила с идеей борьбы за справедливость и с ней завоевала свое место в афганской политике. Джунбиши милли может иметь место и престиж в Афганистане, только сохраняя идентичность стремления к справедливости, сопротивления тирании и борьбы с талибами и пуштунизмом. Если она потеряет свою идентичность, эта партия не сможет сохранить свое влияние.
Сохранение стремящейся к справедливости идентичности Джунбиши Милли означает, что партия должна стоять бок о бок с могущественными партиями Севера и в союзе с ними защищать свои позиции от агрессии и господства южных сил, организованных против всех этнических групп и партий Севера. Но, как уже отмечалось, за последние двадцать лет партия Джунбиш сделала как раз обратное. Партия иногда выступала на стороне Карзая, а иногда и Гани против северных сил. Союзы Джунбиша Милли с партиями Джамиат и Вахдат также были недолгими, и эта нестабильность, если частично из-за двух партий, частично из-за советов, которые Турция дала Джунбишу. На самом деле Турция всегда хотела использовать союз партий и военно-политических деятелей Севера как инструмент в своих целях.
Другими словами, турецкие консультации превратили партию Джунбиш и маршала Дустума в политическую игрушку в политическом уравнении, потерявшем свою стабильность и величие. Это сильно ослабит доверие к Джунбиши милли со стороны северных партий и этносов, что в конечном итоге нанесет непоправимый ущерб партии Джунбиши милли и узбекам. Фактически, в течение последних двадцати лет Турция всегда советовала партии Джунбиш проводить политику "реализма". Политика, которая захватывает и использует пуштунско-узбекский альянс для краткосрочной выгоды как возможности. Это политика, где вы играете между двумя футбольными командами в пользу команды-победителя! Мы болеем за команду, которая побеждает! Эта политика принесет вам пользу в краткосрочной перспективе, но снизит доверие к вам со стороны стратегических союзников и друзей в долгосрочной перспективе. Злоупотребление этим оппортунистическим политическим методом решительно осуждается в афганском обществе.
Конечно, это момент, который можно анализировать и оценивать в контексте "предпочтения национальных интересов Турции интересам родственных ей народов". Турция, исходя из собственных национальных интересов, предпочитает взаимодействие узбеков с пуштунами как этнической группой, находящейся у власти. Однако это взаимодействие противоречит политике и стратегии узбеков в Афганистане! Этот метод фактически является методом конкуренции между политическими партиями в демократических системах, но в первобытном и традиционном обществе Афганистана использование такого метода, основанного на представлении о том, что "в политике нет постоянных друзей и врагов", не не работает и наводит на подозрение, что компенсировать этнические партии дело не простое.
В самом последнем случае Турция приняла у себя маршала Достума и еще одну группу северных политиков после падения правительства Гани и не позволила им начать войну с талибами. С надеждой, что Турция добьется своих целей путем переговоров с талибами. Как оказалось, эта политика провалилась, и теперь ущерб больше ложится на партию Джунбиш и узбеков. Для Джунбиша лучший вариант — сражаться с талибами и присоединиться к антиталибским силам на севере. Маршал не должен оставаться в стороне от поля боя, выбрав то, что многие считают добровольным изгнанием. Другими словами, активное присутствие Джунбиша и маршала Дустума на поле боя против талибов - это то, чего требуют интересы Джунбиша и узбеков, но у турецких интересов есть и другие особые требования, которые удерживают маршала Дустума вне боя на неопределенный срок!
Не похоже, что Турция этого не знает. Турция прекрасно понимает, что присутствие маршала Дустума на поле боя имеет решающее значение для его будущего авторитета и военно-политического положения, но тем не менее, когда она блокирует возвращение маршала Дустума на поле боя, это означает, что она преследует свои сегодняшние национальные интересы, которые кажутся более достижимыми в сотрудничестве с Западом, Пакистаном и талибами при игнорировании интересов афганских узбеков, лично маршала Дустума и партии Джунбиши милли.