Врата ада открылись в Кабуле на следующий же день.
Автор: Джамал Ахмад Хашогги
В середине апреля 1992 года я провел неделю или больше в деревне Сурхаб, возвышающейся над афганской столицей Кабулом, с Гульбеддином Хекматияром. В те дни он создал там базу, надеясь завоевать великую историческую привилегию быть завоевателем Кабула и восстановителем ислама в этом столетии! Но внезапно другой завоеватель догнал его и вырвал у него инициативу на поле победы и поражения, тем самым забрав эту великую честь себе. Этим завоевателем был Ахмад Шах Масуд, который был не меньше Хекматияра в джихаде и борьбе. Однако Хекматияр не мог согласиться разделить мир между двумя людьми в то время.
Это были очень напряженные дни, но в то же время очень чувствительные и судьбоносные. Сцены были очень драматичными. В те дни я был свидетелем моментов победы и поражения, радости и печали, смирения и высокомерия, покорности и гордости, правды и лжи. Я видел, как реальность меняет цвет каждое мгновение, и я наблюдал, как правда трансформируется в руках определенных людей, я также впервые стал свидетелем того, как ракета «Стингер» была нацелена на самих моджахедов.
Да, дни Сурхаба, несмотря на все их ограничения и забвение, считаются важным поворотным моментом в ходе современной афганской истории. Если бы то, что мы увидели в эти дни, не произошло бы, моджахеды Афганистана никогда бы не потеряли достижения полутора десятилетий джихада и последствия жертвы двух миллионов человек нации за свободу вероисповедания и родину. Именно эти темные дни разбили надежды, цели и планы моджахедов по созданию справедливого исламского государства, пока, наконец, не появилась другая группа под названием «Талибан», которая в координации со своими известными союзниками захватила оставшиеся земли и завоевания у моджахедов. Остальная часть истории известна всем, и мы все еще видим последствия тех дней.
Профессор Адель Бутерджи и еще один саудовский друг на месте событий также сопровождали меня в те дни. Г-н Бутерджи, который тогда был главой одной из саудовских благотворительных организаций, работающих в Афганистане, и я также был членом этого учреждения, в дополнение к моей работе в прессе, записал и задокументировал все события тех дней в прекрасной книге под названием «Четырнадцать критических дней в современной истории Афганистана». Я рекомендую эту книгу молодым мусульманам, особенно саудовской молодежи, связанной с движением Сахва, которая всегда основывает свои жесткие позиции на опыте афганского джихада. Я надеюсь, что профессор Бутерджи также переиздаст эту ценную работу и добавит к ней другие подробности или напишет еще одну книгу на эту тему; потому что он был очевидцем событий и знает то, чего не знают другие участники афганского джихада.
Гульбеддин Хекматияр, который недавно стал новым героем сегодняшних экстремистов, был также героем нашего поколения страстной молодежи, очарованной и плененной его так называемой сильной и динамичной личностью. Но его реальность стала для нас ясной, когда его ракеты и минометы разбили Кабул и его беззащитных людей, и он обнажил свой меч против своих братьев и напал на жизни мусульман с неописуемым упорством. В то же время мы стали свидетелями его многочисленных зверств и саботажа, которые привели к тому, что он, наконец, нашел убежище в Иране.
Я сопровождал его в Сурхабе, когда он был на пике своей гордости и высокомерия, сильно хвастался своей силой и властью и никогда не слушал советы близких ему людей, даже старейшин Исламского движения, которые тогда находились в Пешаваре. Он игнорировал моджахедов, которые собрали свои силы вокруг Кабула после того, как коммунистический режим начал рушиться, чтобы предотвратить напряженность и войну.
Я, рядом с Хекматияром, слышал голос мученика Ахмада Шаха Масуда, смиренно просившего Хекматияра по радио вернуться в Пешавар и, по согласованию с другими лидерами джихадистских партий, сформировать совместное и инклюзивное правительство, а затем всем вместе без войны и конфликта прибыть в Кабул. Шахид Масуд сказал, что Кабул пал, коммунисты готовы полностью передать власть моджахедам, он не хочет никаких привилегий для себя и что военная фаза прошла. Он сказал, что началась политическая фаза, поэтому нет необходимости действовать таким образом, который приведет к ненужной напряженности и конфликту среди моджахедов. Но Хекматияр упорно отказывался, неоднократно подчеркивая, что он хочет войти в Кабул с гордостью, с оружием и зелеными флагами.
Конечно, в то время его аргументы показались нам очень сильными, потому что мы поддались ему с самого начала. Никто из нас не осмелился повторить ему то, что сказал Масуд, или даже напомнить ему об исламском совете, который предписывает нам Пророческая традиция, согласно которому не следует вступать в войну с врагом, пока цель может быть достигнута мирным путем. Поэтому мы держали рты закрытыми и вместе с Хекматияром мечтали о победоносном вступлении в Кабул в течение ближайших двух дней.
На следующий день я проследил ход телефонного разговора между шейхом Мухаммадом Кутбом (братом Сайида Кутба) и Хекматияром. Шейх посоветовал ему прекратить односторонние действия по завоеванию Кабула и, по согласованию с другими моджахедами, сформировать переходное правительство для мирного приобретения власти в Кабуле. Профессор Мохаммад Кутб, немного резкий и серьезный в разговоре с Хекматияром, сказал ему, что он не должен считать себя правым, а других — совершенно неправыми. Потому что каким бы честным, дальновидным и чистым ни был человек, он все равно может ошибаться и быть введенным в заблуждение. Но Хекматияр, у которого не было ни одного из этих качеств, заверил его, что моджахеды никогда не будут сражаться друг с другом. Это было, когда его вооруженные люди готовились атаковать Кабул, и он знал, что они столкнутся там с моджахедами под командованием Ахмада Шаха Масуда.
Теперь я признаюсь, что в тот день я участвовал в преступлении лжи и обмана с Хекматияром и попросил его предложить устаду Мохаммаду Кутбу снова встретиться с другими доброжелателями в Пешаваре, одобрить новый план и затем связаться с Хекматияром. Хекматияр немедленно передал это мнение шейху Мухаммаду Кутбу, чтобы занять их на некоторое время и, выиграв время согласно предыдущему плану, войти в Кабул на следующий день, поставив всех перед свершившимся фактом.
Прежде чем вышеупомянутый телефонный разговор закончился, Усама бен Ладен, который в то время находился в Пешаваре вместе с другими арабскими посредниками, также вышел на связь и выразил свою обеспокоенность по поводу неизбежности гражданской войны среди моджахедов, если они войдут в Кабул по отдельности и без предварительного соглашения. Хекматияр заверил его, что война среди моджахедов невозможна, и немедленно закончил разговор с бен Ладеном. Когда Хекматияр отошел от рации, голос бен Ладена все еще был слышен, повторяя: «Инженер Сахиб, вы меня слышите?» Но Хекматияр проигнорировал его и ушел. Здесь один из подчиненных Хекматияра поднял трубку и сказал бен Ладену, что инженер Сахиб ушел. Уже на следующий день перед Кабулом открылись врата ада. Возможно, это был последний разговор между Хекматияром и бен Ладеном.
Газета Al-Watan, Эр-Рияд, 05.09.2006